Пресса> Телевидение> Радио

"Внешность - это великий обман"


АКТРИСА ЕЛЕНА КСЕНОФОНТОВА МЕЧТАЛА ОКАЗАТЬСЯ НА СЦЕНЕ С ДЕТСТВА. НО НЕ ВСЕМ УДАЧА УЛЫБАЕТСЯ В ОДНОЧАСЬЕ. ВОТ И ЕЛЕНЕ ПРИШЛОСЬ ПРИЛОЖИТЬ МАКСИМУМ ТЕРПЕНИЯ И ТРУДА, ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ.

Елена Ксенофонтова родилась в казахстанском городке Хромтау. Свое детство она вспоминает с радостью и в деталях: мамины туфли из парчи, ее рыжий парик, жвачки фабрики "Рот Фронт", дедушкины "буденовские" усы, бабушкины неженские руки, всегда пахнущие парным молоком, и рассаду, которой бабушка торговала на рынке… 

- Моя мама много работала, поэтому с бабушкой я проводила почти все свое время, пока не пошла в школу. Именно бабуля поведала мне простые житейские истины - делать добро, и оно вернется к тебе, не говорить плохо о людях, не сплетничать. Первый урок самостоятельности я получила в пять лет. Мы с бабушкой поехали отдыхать, и она отстала от поезда. Вышла на станции, чтобы купить апельсинов, а потом просто перепутала составы и села в другой, уходящий поезд. А я осталась в купе с совершенно незнакомыми людьми и нашими вещами. Испугалась, заплакала. Позвали проводника, он дал телеграмму на следующую станцию, чтобы оттуда телеграфировали в бабушкин поезд. В общем, на станции меня высадили и велели ждать бабушку. Я сидела на чемоданах на совершенно незнакомой станции, ждала, и мне казалось, что время остановилось. Под вечер появилась моя бабуля - она шла по перрону в тапках, в одной руке у нее была авоська с апельсинами, в другой - кошелек. Она плакала.
Еще помню, что меня учили быть честной. Правда, как оказалось, это качество далеко не всегда облегчает жизнь… Много шишек я и по сей день набиваю из-за своей честности и принципиальности. Но иначе никак, это уже была бы не я. У нас в семье считалось, что хорошо читать книги, чем-то увлекаться, любить жизнь во всех ее проявлениях, по-доброму относиться к братьям нашим меньшим, и по возможности не ввязываться в интриги. И пусть у меня дурной характер, но я не интриганка.
 
- Ваши родители имели какое-то отношение к искусству?
- Папа был сотрудником института полезных ископаемых. Но о нем я мало что могу сказать, потому что они с мамой расстались за две недели до моего рождения. Мама же человек очень деятельный, чем она только ни занималась. Одно время она руководила подсобным хозяйством одного из маленьких городов в Казахстане, а потом у нее даже была своя музыкальная школа.

- Видимо, мама и вселила в вас желание стать актрисой?
- Нет! В детстве она считала меня "гадким утенком", потому что я росла такой высокой, нескладной, с длинной шеей, неровными ногами, и не имела ни голоса, ни слуха. Все это вселяло в меня жуткую неуверенность в себе, хотя мальчикам я нравилась всегда. Мама прекрасно пела, и однажды в компании затянула песню, а я в азарте взялась подпевать. Мама мне шепнула: "Веди первую партию". От волнения я тут же сбилась, а мама сказала: "Не пой больше". После этого я панически боялась выступать на публике. Одно время я всерьез думала о профессии врача. Но выяснилось, что не выношу вида крови. К тому же, среди медиков знаменитостей не много. (Смеется).

Во мне всегда был какой-то внутренний азарт, хотелось выплескивать эмоции, зажигать, страдать - профессия актрисы, видимо, сидела где-то в подсознании. Одно время мне очень нравился балет, пытаясь подражать балеринам, я дома вставала на цыпочки, делала плавные взмахи руками.
Может, из меня и вышел бы толк, но в нашем городе не было балетной школы, так что с этой мечтой пришлось навсегда расстаться.
Но без дела я никогда не сидела, занималась и рисованием, и музыкой - осилила четыре класса музыкальной школы по классу фортепиано. Мама считала, что любое увлечение пойдет мне на пользу, и пыталась дать мне то, чего сама недополучила в детстве. Так в моей жизни появилась легкая атлетика. Я достигла в этом деле довольно-таки серьёзных результатов, и могла сделать спортивную карьеру.
 
- Что этому помешало?
- У меня всегда были невероятные амбиции. Я считала так: либо я - лучшая, либо не стоит этим заниматься. Поэтому приходилось добиваться успеха в любом начинании. Пример тому - как раз моя история со спортом. Я занималась легкой атлетикой: бегом, многоборьем, из-за чего приобрела массу профессиональных болячек. Я всегда понимала, что даже умирая на финише, я обязана быть первой. Потом наступил момент, когда я никак не могла выиграть у одной девочки, все время приходила второй. А я не умею быть второй.

- Из-за этого ушли из спорта?
- Был еще один момент, который повлиял на меня коренным образом. Однажды мы с мамой смотрели по телевизору Олимпийские игры, и на финише одна бегунья вдруг сняла с себя футболку. Я увидела, что у нее совершенно мужское тело, там не было и намека на какие-то женские формы. Мама, заметив мой шок, сказала, что у меня есть шанс стать такой же мужеподобной олимпийской чемпионкой.
Это так подействовало, что я поняла главное - хочу быть красавицей, а профессиональный спорт мне не нужен. Женщина во мне в тот момент победила. Так закончилась моя история со спортом.

- С чего началась ваша история с театром?
- К концу школы было решено, что я поступаю в Историко-архивный институт. Но произошло нечто - весной, незадолго до выпускных экзаменов, я совершенно четко осознала, что хочу быть актрисой и больше никем. К тому же в школе я стала победительницей нескольких конкурсов чтецов, организовала конкурс красоты и даже сыграла Бабу Ягу в пьесе Леонида Филатова "Про Федота стрельца…" в самодеятельном театре. Но на мое решительное заявление: "Буду поступать в театральный", мама отреагировала так: "Только через мой труп. Если сможешь поступить - пожалуйста. Я тебе помогать не буду. Посмотрим, на долго ли тебе хватит самостоятельности". Интонация была шутливая, но слова довольно серьезные. Правда, на вступительные экзамены мама поехала со мной в Москву.
 
- Тем не менее, вы поступили во ВГИК через несколько лет после окончания школы.
- В тот раз, когда в сопровождении мамы я поехала поступать в театральный, я поступила. Но к учебе приступить не смогла - появились серьезные проблемы со здоровьем. Сказались мои занятия спортом. Я долго и серьезно лечилась. Так что три года пришлось заниматься исключительно собой.

- За это время вы вышли замуж?
- Мне было 19, когда я познакомилась со своим первым мужем. Он не имел отношения к театру. Два года мы были в гражданском браке, потом решили расписаться, и одиннадцать лет прожили счастливо. Я не лукавлю, это было действительно счастливое время.
А потом мы расстались, потому что наши отношения себя просто изжили. У нас все само собой сошло на "нет". Оказалось, что я не могу, не умею жить в состоянии штиля, мне нужны эмоции, это важно для моей профессии. И я одна приняла непростое решение - расстаться. Но мы остались друзьями. У него сейчас есть семья, растет ребенок, у меня - тоже. Мы родственники на всю оставшуюся жизнь, и, слава Богу, не обременили друг друга никакими претензиями. Самое главное - я благодарна мужу за то, что он буквально за руку привел меня в актерскую профессию.
 
- Но ведь ваш муж не имел никакого отношения к театру?
- Он случайно показал мне газету с объявлением о том, что Иосиф Райхельгауз на базе режиссерской мастерской Марлена Хуциева во ВГИКе набирает актерскую группу. Я прочитала это абсолютно без энтузиазма, почему-то сразу решила для себя, что это не моя история. На что муж заявил: "Нет! Мы поедем прямо сейчас!", взял меня за руку и повез в театр "Школа современной пьесы". Я помню, поздно вечером мы приехали в театр. Там уже почти никого не было, кроме художественного руководителя. Я вошла к нему, и сказала, что хочу поступать. Он попросил, как обычно в таких ситуациях: прочитайте, расскажите, спойте. Райхельгауз принял меня сначала на подготовительное отделение, а через год я стала полноправной студенткой его мастерской во ВГИКе. Кстати, в студенческие годы я запела. Чтобы преодолеть этот комплекс пригодились спортивные навыки - упрямство и желание добиваться победы.
А началось все с того, что однажды на экзаменах я попыталась петь, но меня сразу же остановили, дав понять, что это не мое амплуа. Тогда я наняла педагога и два года через день занималась вокалом. Делала я это с таким остервенением, что на выпускном экзамене исполнила арию Маргариты из оперы "Фауст". Райхельгауз любил об этом рассказывать студентам в воспитательных целях, ставя меня в пример.
 
- Студенческие годы пролетели легко и безмятежно?
- Это была череда слез и нервов. Я тогда очень ярко и много красилась. В то время мне так сильно хотелось нравиться всем, что даже мусор боялась вынести без макияжа. Райхельгауз потратил, наверное, пару лет, чтобы убедить меня, что я хороша такая, какая есть - рыжая, со светлыми ресницами, с курносым носом... Иосиф Леонидович сказал мне однажды, что "театр жизни не стоит". Но я тогда так фанатично относилась к своей профессии, что боялась уехать на выходные к маме - вдруг в театре понадоблюсь? Теперь я по прежнему фанатка своей профессии, но уже наглая. Когда закончила институт, получила приглашения сразу из шести московских театров. Но предпочла остаться в "Школе современной пьесы", в котором работала со второго курса.
 
- Сейчас вы в театре Армена Джигарханяна. Почему покинули Райхельгауза?
- Наверно было бы не совсем корректно обсуждать эту историю, ведь Райхельгауз мой учитель. Самое главное в наших отношениях то, что он "открыл" меня как актрису, дал мне бесценный опыт и возможности проявить себя. За это я ему благодарна. Пройдет много лет, и мы будем вспоминать не мой уход, а нашу встречу и совместную работу. А если честно, уже через год работы после окончания института я почувствовала, что хожу по кругу. Ничего нового, ничего интересного. Я решила пойти в театр Джигарханяна, и какое-то время работала на два театра… Армен Борисович спросил: "Что ты еще не играла?" Я ответила: "Хочу покривляться. Хочу комедий".И он поверил в меня. Знаете, это важно, когда в тебя верят.

Правда, первая работа в этом театре не принесла ожидаемого разнообразия - роль в спектакле "Возвращение домой" оказалась не совсем удачной, так как меня ввели в уже готовый спектакль, и нужно было подстраиваться. Это было время метаний между двумя театрами. А потом Джигарханян стал предлагать интересные роли. Когда предложили играть Графиню в "Безумном дне, или Женитьбе Фигаро", я от счастья готова была бежать впереди паровоза. Так долго мечтала именно о такой роли, что сразу знала, как буду ее играть. И вот тут мне уже пришлось выбирать. И я осталась с Джигарханяном.
 
- Именно с этой ролью связана какая-то кровавая история?
- По сюжету моя Графиня падает в обморок. И однажды я, падая, попала головой прямо на острый край декорации, рассекла бровь до кости. Зал ахнул. А я от шока ничего не чувствую, только вижу, что у партнера глаза, как у бешеной селедки, а по моему локону струится кровь. Мне бросили из-за кулис платок, и я доиграла первый акт. "Скорая" уже ждала: "Надо срочно зашивать, иначе останется шрам". Привезли меня в травмпункт, и я с криком: "Быстрее, у меня антракт заканчивается!" улеглась на кушетку. От анестезии отказалась: боялась, что перекосит лицо, а у врача руки тряслись, когда он протыкал мне кожу иголкой. Укол от столбняка делать было уже некогда, телесного пластыря не оказалось, и я доигрывала спектакль с торчащими из брови нитками. Коллеги говорили: ты сумасшедшая! На следующий день лицо у меня опухло, синяк расползся на второй глаз, и те, кто не знал предыстории, сплетничали: "Это ее любовник побил" (смеется).
 
- Армен Джигарханян легко отпускает вас, актрису, на которой держится репертуар его театра, на съемки?
- Армен Борисович относится к этому с пониманием, потому что сам много снимается в кино. Хотя, бывает, что из-за моего отсутствия приходится что-то менять в репертуаре. Мне самой не удается ответить на вопрос что для меня главнее - театр, или кино. Театр - это кайф, невероятный выброс адреналина, сиюминутная реакция зрителей. А кино - азартная игра, где ты ничего заранее не знаешь: сколько по времени продлится сцена, вырежут твой крупный план или нет… И в том, и в другом есть своя прелесть. Но если бы меня поставили перед выбором, то с точки зрения удовольствия я бы выбрала театр, а с практической точки зрения - кино.
 
- Со своим вторым мужем вы познакомились благодаря кино?
- Мы встретились на съемках сериала "Тайга", где он был продюсером. Но наш роман - не типичная история отношений актрисы и продюсера. Я сразу же попросила его не участвовать в моей профессиональной жизни. Я не хотела быть его протеже, я все делала и делаю сама, потому что очень амбициозна и эгоистична в плане профессии, зависимости не терплю. Он мне понравился, как мужчина, в первую очередь, а не как продюсер. Я отношусь к нему с уважением, несмотря на то, что сейчас мы уже расстались… Но когда я смотрю на своего сына Тимку, вижу - он дитя любви.

- Правда, что во время беременности вы снимались сразу в двух телесериалах одновременно?
- Съемки "Лучшего города Земли" начались еще до моей беременности. Узнав, что жду ребенка, я поспешила сообщить об этом режиссеру - не в моих правилах подводить группу.
Если честно, я была готова к тому, что он разозлится, скажет, что теперь придется переписать сценарий, или вообще приостановить работу. Но он сказал, что мое положение ничего не меняет, просто всем придется внести в свою работу коррективы. Труднее всего, по-моему, пришлось художнице по костюмам - она всякий раз придумывала новый наряд еще большего размера, чтобы спрятать мой растущий животик. Режиссер выстраивал мизансцены, чтобы партнер перекрывал меня собой перед камерой. А я делала все, что запрещал врач: бегала, прыгала, даже летала нав самолете... Закончить работу в "Лучшем городе Земли" было моим долгом перед группой. Но не доведя это дело до конца, я включилась в еще один проект - "Небо и Земля". Не смогла отказаться прежде всего потому, что моя героиня Варвара тоже беременна, и я по сути просто прожила эту роль. Работа шла параллельно, я постоянно моталась то в Самарканд, то в Минск. А через две недели после окончания съемок я родила Тиму.
 
- Вы не боялись из-за рождения ребенка выпасть надолго из профессии?
- Я очень долго шла к тому, чтобы стать мамой, много сомневалась. Но страх оказаться без работы был ничем перед боязнью остаться в жизни без ребенка. Я понимала, что рискую многим в профессии, да и спортивные болячки давали о себе знать.
 
- Тимофей - театральный ребенок, растет за кулисами?
- Я не люблю брать с собой сына ни и в театр, ни на съемочную площадку. В театр - потому что атмосфера там не чарующая, и не всегда витает в воздухе то, что относится к храму искусства. И на съемочной площадке, считаю, ребенку делать нечего, там мама занята работой. Но, если я уезжаю из Москвы больше, чем на три дня, то обязательно беру с собой Тимофея и его няню. Мы вместе живем в гостинице, и каждый вечер после работы я имею возможность побыть с сыном, уложить в постель, почитать сказку. Как дома.
 
- Елена, вы неоднократно говорили в интервью, что принципиально не носите вещей из натурального меха и кожи… Это ваша позиция в защиту животных?
- По-моему, уничтожать животных ради их шкуры - жестоко. Но свою позицию я никому не навязываю. Я не считаю, что мех - атрибут престижа, показатель благополучия и профессиональной востребованности. Хотя, когда на плечах у дамы умопомрачительная шуба, то сразу понятно, что у нее в жизни все в порядке. Я же предпочитаю странные вязаные вещи. И, кстати, на драгоценностях я тоже не помешана.
 
- Не любите, когда дарят драгоценности?
- Однажды я встречалась с довольно обеспеченным человеком, который дарил очень красивые и дорогие кольца. Я вежливо говорила "спасибо", но без восторженного визга. Потом он повел меня в салон мехов и сказал: "Выбирай что хочешь!". Я призналась, что ничего такого не ношу. Он не поверил, решил, что я просто над ним издеваюсь, кинулся в эмоции: "Ты думаешь, я тебя покупаю?!". У человека в голове не укладывалось, что мне этого просто не нужно.
 
- Что в актерской жизни вас раздражает?
- Многое! Необязательность, нежелание прилагать максимум усилий. Я на всю жизнь запомнила, как один из партнеров мне сказал: "Лен, ты чего так тратишься? Мы ж в сериале снимаемся!".
 
- То есть, даже играя в сериалах по пятнадцать сцен в день, вы считаете необходимым выкладываться на полную катушку?
- А как иначе? Армен Джигарханян мне однажды сказал: "Моя задача доказать, что я блондин с голубыми глазами, а где я это буду делать - неважно". Это правильно. Я считаю, что актер всегда должен быть убедительным, где бы он не работал.
 
- Вы не думали о том, чем займетесь, если вдруг профессия актрисы вам наскучит?
- Я задумываюсь об этом периодически, потому что мне становится тесно в рамках любимой профессии. У меня зреет один собственный проект, но говорить пока не буду. Это вопрос времени. Сейчас я очень много снимаюсь. Хотя и стараюсь по возможности рационально распределить работу, чтобы не выдыхаться. Предложений сейчас много, особенно на волне популярности сериала "Дочки-матери".
 
 
- Вы ожидали, что этот сериал окажется таким популярным?

- Нет. Более того, я никогда не соглашалась на подобные фильмы, потому что считаю "марафонские забеги" очень сомнительными. Но не бывает правил без исключений. Это моя профессия, я ей еще и деньги зарабатываю.

- А как вы отдыхаете?
- Я не очень умею отдыхать, и это плохо. Приезжаю на отдых и начинаю скучать по работе. И если после одной тяжелой работы появляется другая тяжелая, но приятная, то для меня это тоже отдых.
 
- Вы довольны своей внешностью?
- Внешность - это великий обман. В детстве я почему-то была уверена, что как только заработаю первые деньги, сделаю пластическую операцию - нос у меня горбатый и курносый, еще в юности по нему шайбой влепили на катке. Зато потом поняла, что моя внешность, помноженная на внутренний азарт, как раз располагает к тому, чтобы играть и этакую женщину-вамп, и кривеньких и косеньких. Я могу быть смешной. Могу, хочу и буду!
 
 

 

Беседовала Ольга Лунькова. "Gala Биография" №12 декабрь 2007г.